Отец и сын отправились в лес. Не просто погулять по тропинкам, а по-настоящему уйти в глушь, туда, где нет мобильной связи, нет дорог и почти нет следов человека. Отец давно хотел такого похода. Ему казалось, что несколько дней вдвоём, у костра, под открытым небом помогут наладить то, что потихоньку разладилось между ними за последние годы. Сын уже почти подросток, говорит мало, чаще смотрит в телефон, чем в глаза. Но в лесу телефоны бесполезны, и это отца даже радовало.
Они шли целый день. Рюкзаки тяжёлые, но настроение лёгкое. Мальчик сам нёс котелок и спички, иногда спрашивал, далеко ли ещё до стоянки. К вечеру нашли хорошее место: небольшая поляна у ручья, вокруг старые ели, пахнет смолой и сыростью. Развели костёр, поели тушёнку прямо из котелка, посмеялись над тем, как отец чуть не уронил банку в огонь. Потом разложили палатку, забрались в спальники. Сын быстро уснул, а отец ещё долго лежал, слушая, как потрескивают угли и как где-то вдалеке ухает сова. Ему казалось, что всё складывается правильно.
Ночью что-то изменилось. Сначала отец проснулся от странного ощущения — будто кто-то стоит совсем рядом и смотрит. Он открыл глаза, но увидел только темноту и слабый отблеск угасающего костра. Сын спал, повернувшись лицом к стенке палатки. Отец уже собирался снова закрыть глаза, когда услышал голос. Тихий, совсем не громкий, но отчётливый. Слов разобрать было нельзя, только интонация — зовущая, будто кто-то очень терпеливо повторяет одно и то же имя. Он сел, прислушался. Голос шёл откуда-то со стороны леса, из-за деревьев. Потом смолк. Отец решил, что показалось. Лёг обратно, но сон уже не шёл.
Утром сына в палатке не оказалось. Спальник был расстёгнут, ботинки стояли аккуратно у входа, рюкзак на месте. Только мальчика не было. Отец выскочил наружу, стал звать. Голос дрожал, срывался. Он бегал по поляне, заглядывал за деревья, кричал до хрипоты. Лес молчал. Ни следов, ни сломанных веток, ни даже намёка на то, куда мог уйти ребёнок. Только тишина, густая, как туман.
Он искал три дня. Без еды почти, без сна. Ходил кругами, возвращался к стоянке, снова уходил дальше. На четвёртый день наткнулся на старый домик. Совсем маленький, покосившийся, крытый мхом. Из трубы шёл тонкий дымок. Отец постучал. Дверь открыл пожилой человек с длинной седой бородой и взглядом, от которого хотелось отвести глаза. Он не удивился, не спросил, кто такой и зачем пришёл. Просто сказал: «Заходи. Знаю, кого ищешь».
Они говорили полночи. Хозяин дома почти не повышал голоса. Рассказывал, что этот лес живёт по своим правилам. Что здесь иногда пропадают люди, но не потому, что заблудились. Лес их зовёт. Не всегда злобно, иногда просто потому, что ему одиноко. Показывает человеку то, чего тот больше всего хочет увидеть или услышать. А потом забирает. Навсегда, если не успеть понять, где кончается правда, а где начинается морок. Отец слушал, сжимая кулаки. Он не знал, верить или нет. Но другого выхода не было.
На следующее утро старик дал ему маленький свёрток с сухими травами и сказал, куда идти. И ещё добавил: «Если услышишь голос сына — не верь сразу. Спроси что-нибудь, что знает только он. Лес умеет говорить чужими голосами, но не умеет помнить чужие воспоминания».
Отец пошёл дальше. Ноги гудели, в голове шумело от усталости. Он уже не понимал, день сейчас или ночь. Но шёл. Потому что где-то там, за деревьями, его ждал сын. И он не собирался возвращаться без него.
Лес смотрел на него тысячами глаз. Шуршал, шептал, подстраивался под дыхание. Но отец больше не пугался. Он просто шёл вперёд, повторяя про себя одно и то же: «Я тебя найду. Слышишь? Я тебя найду».
Читать далее...
Всего отзывов
0